Бермудский треугольник

Бермудский треугольник

Услышав словосочетание « бермудский треугольник », в голове рождаются образы чего-то странного,...

В поисках космического разума

В поисках космического разума

Спуск с орбиты по баллистической траектории космического корабля «Союз ТМА-11″ 19 апреля мог...

Дети «индиго» — гениальность или диагноз?

Дети «индиго» — гениальность или диагноз?

На планете продолжают рождаться необыкновенные дети! Во Франции их называют «тефлоновыми». На...

Бомба для губернатора

Бомба для губернатора Всем хорошо известно, что терроризм как социальное явление впервые проявил себя в России не в конце XX века, а столетием раньше. Еще в 1876 году восстановленная подпольная организация «Земля и воля» (первый состав был образован в 1861 году) избрала для своей борьбы тактику индивидуального террора. В течение последующих десятилетий от пуль и бомб террористов в нашей стране погибло немало государственных деятелей, в том числе в 1881 году — император Александр II. А с началом революционных событий 1905 года эту тактику взяла на вооружение и возникшая незадолго до того партия социалистов-революционеров (эсеров).

На закате империи

Общероссийский социально-политический кризис первых лет XX века привел к резкому осложнению ситуации в стране. Революционное движение тогда распространилось на всю территорию России, захватив все слои населения. В связи с такой обстановкой центральные российские власти стали решительно закручивать гайки на местах.

С 3 февраля 1906 года Самарскую губернию возглавил действительный статский советник Иван Львович Блок (кстати, дядя поэта Александра Блока), которого МВД рекомендовало как решительного и даже жесткого руководителя. До этого он занимал посты уфимского и бессарабского вице-губернаторов, а в середине 1905 года был назначен главой Гродненской губернии, где железной рукой сумел удержать законный порядок даже в условиях острого социального кризиса. Именно такой глава региона, по мнению правительства, нужен был Самаре после декабрьских событий, лишь чудом не переросших в общегородское вооруженное восстание, какое в те же дни произошло в Москве.

Блок начал свою работу с того, что стал лично ездить по селам в сопровождении воинских подразделений и подавлять крестьянские бунты. В частности, 13 июня 1906 года он прибыл в село Матвеевка, где мужики разграбили и сожгли помещичью усадьбу и волостное правление, избили чиновников, а полицейского пристава Пастуховского, который пытался остановить беспорядки, убили на месте. По приказу Блока арестовали свыше 20 зачинщиков беспорядков. Некоторых из них казаки публично выпороли на площади и затем отпустили, а непосредственных участников убийства увезли в Самару, где их затем предали военно-полевому суду.

Но главным политическим событием того лета в России стал роспуск I Государственной думы, выборы в которую прошли весной. В ответ на этот шаг царских властей ЦК партии социалистов-революционеров принял решение перейти к политике террора — как в столице, так и в каждой отдельно взятой губернии.

Терроризм в действии

Для претворения в жизнь партийного задания в Самару, как и во многие другие города страны, в середине июля 1906 года нелегально прибыла группа боевиков, специально подготовленная для совершения террористических актов. В ее состав входили семеро молодых людей в возрасте от 17 до 22 лет, а возглавлял весь отряд 19-летний инструктор Митрофан Слепухин (кличка — товарищ Вадим). Метальщиком он назначил 22-летнего Григория Фролова и вручил ему только что собранную бомбу.

«Срочная телеграмма министру внутренних дел Петру Столыпину от самарского вице-губернатора Ивана Кошко.

21 июля 1906 года.

Сегодня в 6 часов 40 минут вечера на углу Вознесенской и Воскресенской улиц в Самаре (ныне улицы Степана Разина и Пионерская. — Прим. автора) убит губернатор Иван Блок бомбой, брошенной при проезде его в открытых дрожках. Кучер ранен. Предполагаемый убийца, молодой человек лет 22, задержан. Вступаю в управление губернией. Дальнейшие подробности дополнительно по выяснении».

Кстати, губернатора о подготовке этого преступления предупреждал экс-глава самарских жандармов генерал-майор Александр Каратаев, которого незадолго до того Блок уволил с должности «за излишнюю мягкость». Вот что Каратаев впоследствии писал об этом в докладной на имя командира Отдельного корпуса жандармов:

«Покойный губернатор г-н Блок вообще себя не берег, и как бы бравировал опасностью, часто безо всякой охраны являясь на встречи. Я просил его быть осторожным, он же отвечал, что если уж суждено умереть, то уберечься трудно. Говорил я неоднократно и полицмейстеру убедить губернатора быть осторожным, но и его предупреждений г-н Блок тоже не слушал».

Убийство на перекрестке

Отсутствием охраны у высокопоставленного чиновника просто не могли не воспользоваться эсеры-террористы. О том, как происходило осуществление их преступного плана. Григорий Фролов подробно рассказал в своих мемуарах под красноречивым заголовком «Террористический акт над самарским губернатором», которые были опубликованы в 1924 году в журнале «Каторга и ссылка».

«Вот поворот экипажа, — писал Фролов, — я подхожу по диагонали совсем близко, шагов на восемь-девять, и с плеча бросаю бомбу в ноги губернатору. Не успел я сделать полуоборота налево, как раздался чрезвычайно четкий и чистый звук огромной силы, и я почувствовал, как меня чем-то обдало, из правого уха что-то стрельнуло, и левый глаз утратил зрение… Поворачиваюсь лицом снова в ту сторону, куда я метнул бомбу, но непроницаемая мгла стояла вокруг…

Я почти машинально побежал к берегу Волги, чтобы обмыть свое лицо и затеряться в береговом движении… Вот тут-то я и натолкнулся на городового, разгонявшего толпу… При аресте я не сопротивлялся — из-за контузии уже не было сил. По дороге в участок, когда проезжали недалеко от места взрыва, какой-то мужчина догнал нас и ударил меня несколько раз, приговаривая: «Ах, злодей, убил ведь губернатора!» — и вместо обиды, сам не сознавая, доставил мне большую радость, так как сообщил, что долг я выполнил вполне, — а остальное неважно».

Как потом установило следствие, брошенная Фроловым бомба упала на пол пролетки и угодила Блоку под ноги. Взрывом ему снесло голову, потому что, по свидетельствам очевидцев, Иван Львович в последний момент нагнулся близко к свертку и даже успел его поднять, чтобы выбросить из пролетки, но ему не хватило каких-то долей секунды.

Кроме того, губернатору полностью оторвало ноги и кисть правой руки.

Случайным свидетелем этой трагедии оказался знаменитый писатель Алексей Толстой, мать которого тогда жила в Самаре, и он, уже ставший к тому времени достаточно известным в стране литератором, каждое лето приезжал ее навестить. О том трагическом дне Толстой в своем дневнике сделал следующую запись, впоследствии опубликованную в одном из его сборников:

«Это было летом 1906 года. Я ходил на пристань проводить уезжавшую знакомую барышню. На перекрестке услышал какой-то странный удар. Я пошел на звук и вот что увидел: разбитые дрожки, две лошади бьются в агонии, и кучер валяется, запутавшись в вожжах. Близ дрожек лежит тело в черном мундире, одна рука в белой перчатке, вместо другой руки — кость, вместо ног — кости. Головы нет. Это был губернатор Блок».

Каторга вместо расстрела

Благодаря жандармской и полицейской агентуре уже днем 22 июля следствие имело достаточно полную информацию о подозрительной квартире на улице Почтовой. Брать постояльцев решили глубокой ночью, когда все они. как потом выяснилось, спали сном невинных младенцев. Кроме Слепухина здесь оказались также 20-летние Александр Яковлев и Петр Дмитриев. Еще трое приехавших тогда ночевали в других местах, и поэтому в жандармские сети не попали.

На конспиративной квартире было обнаружено немало улик, говорящих о причастности задержанных к преступной деятельности. В числе этих улик — револьверы систем Маузер и Браунинг, схемы изготовления взрывных устройств, листовки партии эсеров, инструкции для боевиков и, самое главное, списки правительственных учреждений и адресов квартир высших должностных лиц Самары. Как потом выяснилось, помимо произведенного взрыва, террористы тогда планировали совершить в городе еще не менее четырех покушений на высокопоставленных чиновников.

Следствие по факту убийства губернатора Блока и по деятельности нелегальной организации партии эсеров продолжалось более семи месяцев. Заседание военно-полевого суда по этому уголовному делу проходило 12 февраля 1907 года. Слепухин, Яковлев и Дмитриев получили различные сроки ссылки в Енисейскую губернию, а главный исполнитель теракта Фролов был приговорен к расстрелу. Но через два месяца смертную казнь ему заменили 20-летней каторгой.

Однако этот срок эсер-боевик не отбыл. Через год он сумел сбежать с каторги и, по данным жандармской агентуры, добрался до Санкт-Петербурга. После Октябрьского переворота, как уже говорилось выше, бывший террорист засел за мемуары и некоторое время даже работал в совучреждениях Москвы. Фролов не дожил до сталинских чисток 1930-х годов и умер своей смертью в возрасте 46 лет — сказались последствия самарской контузии.