Бермудский треугольник

Бермудский треугольник

Услышав словосочетание « бермудский треугольник », в голове рождаются образы чего-то странного,...

В поисках космического разума

В поисках космического разума

Спуск с орбиты по баллистической траектории космического корабля «Союз ТМА-11″ 19 апреля мог...

Дети «индиго» — гениальность или диагноз?

Дети «индиго» — гениальность или диагноз?

На планете продолжают рождаться необыкновенные дети! Во Франции их называют «тефлоновыми». На...

Полчаса с Обертом

Собираясь в очередную командировку, случайно обнаружил черновики
чудом сохранившейся записи моей беседы с одним из основоположников
ракетно-космической техники Германом Обертом — живой легендой прошлого
века. Мне она показалась интересной.

Herman Oberth

Как все получилось

Это было двадцать один год назад в «космическом» месяце сентябре. Смотрю на пожелтевший пригласительный билет, который я получил на очередное тогда «космическое» мероприятие:»Уважаемый товарищ! Институт истории естествознания и техники АН СССР, Комиссия АН СССР по разработке научного наследия пионеров освоения космического пространства, Совет «Интеркосмос», Комиссия АН СССР по разработке научного наследия К. Э. Циолковского, Центр подготовки космонавтов им. Ю. А. Гагарина, Государственный музей истории космонавтики им. К. Э. Циолковского приглашают вас принять участие в Конференции по истории авиации и космонавтики, посвященной 25-летию космической эры, которая состоится в Москве 20-22 сентября 1982 года.

Открытие конференции — 20 сентября, в понедельник, в 11 часов, в помещении зала конгрессов гостиницы «Космос» (проспект Мира, 150, проезд до станции метро «ВДНХ»). Пригласительный билет действителен при предъявлении документа».Там же, в билете, и программа. Ничего нового: вступительное слово.., основные этапы.., итоги и перспективы… Скучища, одним словом! Естественно, билеты такие посланы в огромном количестве экземпляров в надежде, что таким образом удастся собрать более-менее приличную аудиторию.

«Собрать уши», как говорили у нас в ОКБ-1.

Но вот сенсация! Получивший такой же билет единственный из основоположников космонавтики еще живущий на Земле Герман Оберт, несмотря на свои 88 лет, изъявил желание прибыть в нашу страну! В основе моего решения, — писал он потом, — лежало два обстоятельства: забота о будущем человечества и давнее желание посетить родину глубоко-уважаемого мною коллеги-ракетчика, человека, с которым я переписывался, Константина Циолковского». Ситуация менялась в корне! Мои более молодые коллеги по НПО «Энергия» буквально обязали меня встретиться с Обертом и задать ему хоть какие-нибудь вопросы, говоря, что эта встреча даже сама по себе будет непременно исторически значимой! Долго уговаривать меня не надо. На подъем я легок, поэтому все было решено очень быстро.

Кто такой Герман Оберт

Первым землянином, который, заботясь не о развитии ракетной техники, а желая помочь человечеству в его нелегкой судьбе, придумал космонавтику и все для нее необходимое, например, огромную жидкостную управляемую ракету, был К. Э. Циолковский. Шел 1903 год — самое начало ХХ века.

Первая волна его последователей была крайне немногочисленной — это люди, внесшие в космонавтику весомый вклад в 20-е годы. В их числе Годдард, Цандер, Кондратюк и, конечно же, — Герман Оберт. Следующая волна — это Королев, Тихонравов, Глушко, фон Браун, Зенгер, Рынин и др. Их было уже побольше, а начало их деятельности в области космонавтики пришлось на 30-е годы…

Они были последней плеядой энтузиастов космонавтики, которым посчастливилось выглядеть блаженными в глазах «трезвомыслящих». А двое из них (Королев и Браун), которые буквально сгорели ради спасения остального человечества (оба преждевременно умерли от рака), настолько не вписывались в обычные нормы представлений о людях, что вызывали «законное» подозрение у властей предержащих (оба арестовывались и обвинялись в саботаже, когда случались аварии с невиданной никогда ранее техникой).

*Вернер фон Браун всю жизнь считал себя учеником Германа Оберта, а Сергей Королев — учеником Константина Циолковского. И Циолковский и Обертсчитали, что будущее спасение человечества, когда иссякнут земные ресурсы, только в космонавтике, в ее поистине неограниченных возможностях. Таким образом, Г. Оберт — это немецкий Циолковский (с тем же самым образом мыслей о будущем Земли и человечества), один из четырех столпов всей современной космонавтики.*

Немецкая пунктуальность

Мне в 1982 году было «всего» 48 лет. Я работал в НПО «Энергия» и был хорошо знаком с ушедшим оттуда несколькими годами раньше членом-корреспондентом АН СССР Б. В. Раушенбахом. Это и сыграло решающую роль, поскольку Оберта опекал именно он и старался посторонних к нему не подпускать. Борис Викторович выполнял при этом и роль комментатора, и роль переводчика. Меня он представил как соратника и ученика Сергея Королева, как автора капитальных книг по космонавтике и как «полного доктора», существенный вклад которого имеется почти во всех достижениях отечественной ракетно-космической техники.

Герман Оберт при этом весьма серьезно и понимающе кивал головой. А я… сгорал от неловкости, т. к. далеко не во всех делах принимал участие. «Полный доктор» — это дань немецкой пунктуальности. Ведь и Оберт, и Раушенбах — немцы! Вспоминается рассказ о немцах из Пеенемюнде, которые работали у нас под городом Осташковом и к которым после окончания вуза пришел по собственному желанию работать молодой специалист. Представляясь руководителю, он назвал себя инженером и протянул в доказательство свой новенький диплом. Немецкий «спец» удивленно (на полном «серьезе»!) посмотрел документ и сказал: «Какой же вы инженер, молодой человек? Вы не инженер, а дипломированный инженер! Именно такую табличку мы и повесим на дверях вашего кабинета». В моем случае «полный доктор» означало то, что я действительно имею ученую степень доктора наук. Ведь у нас есть еще и кандидаты наук, которые на Западе также именуются «докторами»…

Бесхитростные ответы на «каверзные» вопросы

Мне потребовалось несколько минут, чтобы прийти в себя после столь лестной и преувеличенной характеристики моей деятельности. Оберт с интересом ждал… И вот я ляпнул: «Герр Оберт, а вы были в рядах нацистской партии, как ваш ученик фон Браун?» Борис Викторович, который до этого говорил усталым сонным голосом, мгновенно «проснулся»: «Не спрашивайте ни о чем, кроме истории и техники! Я ваш вопрос переводить не буду». А сам уже «переводит»: «Герр Бурдаков интересуется, действительно ли в условиях нацизма и вас, и фон Брауна не покидали мечты о космосе?»

- Да, мы мечтали и о запуске спутника Земли, и о полетах на Луну, и о светлом будущем человечества.